АО Технопарк Слава
+7 (495) 332-83-00

Точность – вежливость лабораторий.

28 Августа 2018

2.jpg

– Василий, название у вашей компании нетривиальное…

– Да, необычное. Мы стартовали в 2011 году как лаборатория, которая оказывает услуги по определению концентрации лекарственных средств в плазме крови. Определение концентрации – это, по сути, аналитическая химия, где одними из основных параметров качества исследования являются воспроизводимость и точность. «Точность» – слово хорошее, но назвать так лабораторию было бы странно. Мы стали смотреть, как будет «точность» на других языках. На латинском – exacte. Нам понравилось: звучит не избито. Зарегистрировали в итоге компанию с этим названием.

– А почему выбрали именно это направление деятельности?

– В 2011 году вступил в действие федеральный закон, которые обязал всех без исключения фармпроизводителей проводить некоторую часть исследований своих препаратов в России. Этот закон, можно сказать, заставил западные фармкомпании искать лаборатории в РФ.

Конечно, оставалась возможность проводить лабораторные исследования в Европе, Индии, Канаде, но пересылка образцов стоит приличных денег и занимает время. Кроме того, если вы заказываете исследование, например, в Канаде, то отчет вы получаете на английском или французском языке. Вам нужно тратить и деньги, и время на перевод. Если для крупных фармкомпаний деньги – не самый значимый ресурс, то время крайне важно. Представьте, что вы тратите месяц на пересылку, еще какое-то время – на перевод: это почти два месяца активных продаж препаратов, которые могут стоить очень-очень дорого, значительно дороже, чем услуги переводчика.

Новый закон открыл нишу лабораторных исследований в интересах фармкомпаний. Я занимался схожей деятельностью на предыдущей работе, вовремя почувствовал эту нишу – решил попробовать войти в нее, посмотреть, что в итоге получится. Сама ниша была на тот момент достаточно новой для России, потому что отдельных лабораторий практически не было. В каком-то смысле наша компания была одним из первых игроков на рынке.

– Расскажите подробнее, чем занимается компания, что именно исследуете?

– Наша ключевая деятельность – исследование воспроизведенных лекарственных средств. Все лекарственные препараты, которые продаются на рынке, можно условно разделить на две части – оригинальные и воспроизведенные (дженерики). Оригинальный препарат проходит комплекс исследований, который занимает 7-10 лет, а после выхода на рынок имеет период «эксклюзивности», защищенной патентом. После окончания срока действия патента можно вывести дженерик на рынок, для чего нужно провести одно относительно небольшое исследование, которое называется исследованием биоэквивалентности. В его рамках здоровые добровольцы сначала однократно принимают оригинальный препарат, а через пару недель – исследуемый дженерик. Затем у добровольцев отбираются образцы плазмы крови, в ней определяется концентрация сначала оригинального препарата, затем – воспроизведенного. Потом данные исследований сравниваются: если концентрации действующего вещества в крови схожи для оригинального препарата и джененрика, то препараты эквивалентны. Мы как раз исследуем образцы и предоставляем фармкомпаниям отчеты.

Также мы занимаемся клинической диагностикой. В ее рамках мы в течение года проводили тесты на туберкулез с помощью иммунологического метода. Классическая диагностика – это внутрикожные тесты (проба Манту, «Диаскинтест»). Они не всегда удобны хотя бы в силу того, что вам нужно идти к врачу дважды: в первый раз вам сделают внутрикожную инъекцию, во второй визит снимут размер. Есть и другие нюансы: если у человека ранее была прививка БЦЖ, то проба Манту, скорее всего, даст положительный результат. На сегодняшний день существует новое поколение тестов, которые позволяют определить наличие возбудителя туберкулеза по иммунологической реакции лимфоцитов. Проще говоря, если лимфоциты человека ранее были знакомы с бактерией, то мы это узнаем во время исследования. То есть по анализу крови мы можем понять, есть ли (или был в недавнем прошлом) у человека туберкулез. Тест не входит в ОМС, соответственно, его оплачивают сами пациенты. Мы подписали контракт с крупными сетевыми частными лабораториями, которые присылают нам материал на исследования.

Кроме этого, мы делаем довольно интересный анализ на наличие опухолевого процесса. Он позволяет диагностировать в организме наличие опухоли, причем на ранней стадии. Однако, у теста есть особенность – он не говорит о локализации опухоли. То есть мы можем точно сказать, есть опухоль или нет, но мы не знаем, где она. Но в то же время тест относительно недорогой, это одна пробирка сыворотки. Он может послужить отличным дополнением для диспансеризации, для обследования у онколога.

В конце 2015 года мы приняли решение зайти в новую для нас нишу – ветеринарию. Мы открыли ветеринарную лабораторию «Энитест». Она отличается от других московских лабораторий тем, что работает только с «промышленными» животными – куры, свиньи, крупный рогатый скот. В этой нише нашими заказчиками являются крупнейшие российские агропромышленные комплексы, а также западные фармацевтические компании, которые производят лекарства для животных.

3.jpg

– Сейчас вы выросли в крупный лабораторный центр с несколькими видами исследований. А с чего начинали в 2011 году?

– Скажу честно, начинать что-то новое очень страшно. Представьте: вы работаете, у вас регулярная зарплата. Вдруг предстоит сделать серьезный ответственный шаг, не зависеть ни от кого, не иметь никакой поддержки, кроме родных и близких. Сначала был некий переходный этап: компанию мы основали совместно с моими бывшими работодателями. Я по образованию биохимик – в каких-то бухгалтерских и юридических делах ничего не смыслю, поэтому компаньоны помогли с регистрацией, с бухгалтерией.

Мои компаньоны предоставляли пару рабочих рук и лабораторное помещение. А я предоставлял оборудование и контракты на исследования. Мне удалось найти первые деньги, на которые купил прибор – хромато-масс-спектрометр, он позволяет точно определять концентрацию лекарственных средств в различных образцах.

В течение года мне уже было ясно, что, с одной стороны, концепция вполне рабочая, и лаборатория может состояться. С другой стороны, понял, что нам не по пути с моими бывшими работодателями, поскольку у них был иной фокус, они не были особенно заинтересованы в развитии компании. Поэтому мною было принято решение разойтись и съехать из гостеприимных стен моей предыдущей компании.

В самом начале штат «Экзактэ Лабс» состоял из одного человека – меня. Переехали в технопарк «Слава» уже вдвоем – я и химик-аналитик. Сейчас в штате двух лабораторий – 30 человек.

4.jpg

– Сразу рассматривали технопарк в качестве нового места дислокации? Или сначала искали другие помещения?

– Я походил по различным академическим учреждениям: у биохимика ведь первая мысль – пойти в какой-нибудь институт, где есть уже готовые лаборатории, и снять там помещение. Провел несколько встреч в таких учреждениях, но условия сотрудничества мне не подошли, так как не позволяли рассчитывать на долгосрочные перспективы. От друзей узнал, что в Москве есть технопарки, где могут нас принять. Сначала хотел найти помещение поближе к дому, но условия в «Славе» подошли идеально, поэтому, не раздумывая, заехал сюда. Во-первых, очень понравилось то, что это промышленное здание, закрытый компаунд, рядом метро. Все здание стоит на колоннах, внутри нет четких границ – открытая большая площадь. Понимаете, недостаток любой химической лаборатории в том, что нужна особая вентиляция, нужны тяги, которые будут вытягивать воздух со всеми вредными испарениями. В обычном частном бизнес-центре предлагают хорошие условия, красивый ресепшн, лифты, но когда интересуешься, можно ли поставить пару химических тяг, то там резко от этого пугаются, а если еще добавить про кислоты и щелочи, то моментально теряют к нам всякий интерес. В технопарке «Слава» нам сказали: «Делайте, что хотите, только проект предварительно покажите и нормы пожарные соблюдайте». В декабре 2012 года мы с технопарком подписали договор.

Изначально мы занимали здесь площадь 110 кв. м, сейчас лаборатория расположилась на 510 кв. м: сначала добавили 40 кв. м, потом 160 и еще 200 – это как раз отражает динамику нашей компании. Важным плюсом для нас является наличие в технопарке инфраструктуры: например, в лекционном зале два раза в год мы проводим конференцию. Кроме того, технопарк – это некая среда, где резиденты тесно взаимодействуют, много внутренних связей: мы как-то покупали оборудование у наших соседей, которое им больше не нужно, а соседям сверху продаем наши услуги.

Про преференции для резидентов технопарков я не знал и, если честно, даже не интересовался: настолько важно было найти подходящее помещение. Но я искренне приветствую любые меры поддержки. В этом году, я надеюсь, получим первый опыт: очень интересуемся и готовим документы для участия в программе, которая позволяет компенсировать часть затрат на оборудование. Вы знаете, сам технопарк – уже сильная мера поддержки! Если вдруг придется менять место дислокации, то буду рассматривать только технопарки.

5.jpg

– Планируете ли выйти на зарубежный рынок?

– У нас сейчас почти 100-процентная загрузка, нет свободного приборного времени, которое позволило бы активно искать заказы. В России не так много лабораторий, поэтому конкуренция у нас не слишком высокая. Если бы мы расширили лабораторию, увеличили наш парк оборудования в два раза, то это заставило бы меня задуматься о выходе на западный рынок. Мне кажется, мы можем быть весьма конкурентными.

На рынке подобных исследований всегда правила Индия. Они делали всё в два раза дешевле, но при этом не очень качественно – их на этом ловили неоднократно, в том числе американское агентство по обороту лекарственных средств и Всемирная организация здравоохранения. Дело дошло до того, что американское агентство на своем сайте опубликовало письмо, в котором не рекомендует проводить исследования в Индии. Это несколько оживило и взбодрило европейский и канадский рынки, так как большинство фармкомпаний туда перенесли исследования из Индии.

Есть очень крупные лаборатории в Праге и Барселоне. Я уверен, что мы можем делать не хуже них и значительно дешевле. Но для этого нужно дополнительное оборудование. А один прибор стоит порядка 400 тыс. долларов. Мы компания не самая большая, для нас покупка каждого прибора – это достижение. Если в индийских лабораториях в годы расцвета было по 100 приборов, в европейских – по 20, то в России крупной лабораторией считается та, у которой их около 5. У нас на данный момент 4 прибора.

1.jpg

Источник https://investmoscow.ru/investment/success-stories/ekzakte-labs/


Все новости